Олег Медведев "Солнце"

Он в мире первом смотрел телевизор, читал Кастанеду, сушил носки,
И пес одиночества рвал его горло тупыми клыками хмельной тоски.
А в мире втором мотыльки и звезды хрустели, как сахар под сапогом,
И смысла не было, не было - ни в том, ни в другом.
А в мире третьем он стиснул зубы, подался в сталкеры мёртвых зон,
Сдирал дымящийся полушубок, пройдя сквозь огненный горизонт,
Ввалившись в прокуренное зимовье, рычал из спутанной бороды,
Что смысла не было, бля, не было, туды-растуды.

И только Солнце снова будило его, дыша в висок,
Шептало: "Вставай, ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,
До поры, пока не вытек бензин!"

Потом подчинялся иным законам, узнавши, как, и узнавши, где,
Становился лёгким и незнакомым, трёхпалым листиком на воде,
Слетал, планируя на поверхность, и было пофиг, куда снесет,
И смысла не было, не было, не было - и всё.
А небо скрипело, кричало: "Где ты?! Идешь ко дну ли, бредёшь ли вброд?"
Неадекватный клинок победы был злым и кислым, как электрод,
Когда, посвящая Атланта в лорды, ложился на каменное плечо,
А смысла не было, не было, не было ни в чём.

Эй вы, подземные виноделы, залейте в череп бокал вина,
Эпоха кончилась, просвистела - кому хана, кому мать родна,
Края пергаментной Ойкумены свернулись в трубочку на огне,
А смысла не было, не было ни в ней, ни извне.
Гадал он: "Да что ж это в самом деле? Неужто и вправду порвалась нить?
Неужто мои батарейки сели, неужто нечем их заменить?
Неужто осталось стоять у дороги и удивляться, как идиот,
Что смысла не было, не было, а поезд идёт?"


Борис Васильев "Картёжник и бретёр, игрок и дуэлянт"

"Ах, господа, господа, насколько бедным и пошлым оказывается язык наш, когда так хочется быть искренним безмерно! Сказать — «я люблю»? Мало, мало и еще раз мало! Я потерял и нашёл себя одновременно, а это ли не состояние полного счастья? Это ли не познание, что в объекте любви вашей вы неожиданно обнаруживаете всех безмерно любимых вами женщин сразу? Вы открываете в ней и хрустальный родник страсти вашей, и нежность сестры, и великую заботу матери. Троица ваших самых главных, самых затаённых и вечных женских идеалов вдруг обнаруживается вами в одной, одной-единственной, для вас созданной Богом отраде. Вы нашли! Вы готовы орать на весь мир, что идеал — тот, смутный, совершенный идеал женщины, заложенный с детства маменькой, сестрами, няней, — найден вами, ответил вам любовью, нежностью, пронзительным пониманием и заботой и глядит на вас счастливейшими, полными слёз глазами, потому что вы тоже вдруг оказываетесь идеалом. Ееё идеалом. Со всеми вашими лошадьми, пистолетами Лепажа, охотой с борзыми, бокалами вина, трубками, картами и храпом по ночам…"

Офицеры (ну, понесло меня))

то же в Что_читать: community.livejournal.com/chto_chitat/5286006.html#cutid1

Есть книги, которые просто необходимо читать и перечитывать.
Книги о чистой любви, о преданности Родине, о людях, несущих в себе эти качества, честных, гордых, справедливых, стойких, одним словом - о НАСТОЯЩИХ людях...
Читать, чтобы обрести опору, чтобы уверовать в себя и в людей, в доброту, в правду; читать, чтобы понять, как жить по совести; читать, чтобы не позволить себе забыть; читать, чтобы передать после детям, и чтобы они тоже не забыли.

Такова для меня военная проза Бориса Васильева.
Здесь только об "Офицерах" хочу сказать. Сколько плакала и сколько выписала в тетрадь...

Collapse )

Сергей Поделков

* * *

Есть в памяти мгновения войны,
что молниями светятся до смерти,-
не в час прощальный острый крик жены,
не жесткий блеск внезапной седины,
не детский почерк на цветном конверте.
Они полны священной немоты,
и - смертные - преграды мы не знаем,
когда в кистях тяжелых, золотых
перед глазами - полковое знамя.


И тишина мгновенная страшна
врагам, оцепеневшим в черных травах.
Со всех дистанций боевых видна
сердца нам осветившая волна -
судьба живых и храбро павших слава.

И ты уже не ты. Глаза - в глаза,
удар - в удар и пламя - в пламя...
Цветы, раздавленные сапогами,
обглоданные пулями леса
нам вслед цветут сильней стократ
и крылья веток к солнцу поднимают.

Пусть женщины тот миг благословят,
когда о них солдаты забывают.


1-й Прибалтийский фронт, 1944

(no subject)

И всё-таки я знаю, что

        Сказка - моя эфемерная спутница,
        долгожданная весть,
        просто однажды возьмёт и сбудется
        целиком, вся как есть.

                                  (с)Олег Медведев

(no subject)

Через неделю наконец начинается сезон!

Помимо всплеска адреналина в переполненной электричке раз в неделю, плюс ещё в том, что время теперь можно будет считать в матчах, и оно пойдёт быстрее)

(no subject)

Вчера ночью оказалось, что туман пахнет вокзальным перроном.

upd То есть, я высунулась в форточку, а там - туман, и этот запах, который я так люблю

(no subject)

"О чем бы ни молился человек - он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: "Великий боже, сделай, чтобы дважды два не было четыре!"
Только такая молитва и есть настоящая молитва - от лица к лицу. Молиться всемирному духу, высшему существу, кантонскому, гегелевскому, очищенному, безобразному богу - невозможно и немыслимо.
Но может ли даже личный, живой, образный бог сделать, чтобы дважды два не было четыре?
Всякий верующий обязан ответить: может - и обязан убедить самого себя в этом.
Но если разум его восстанет против такой бессмыслицы?
Тут Шекспир придет ему на помощь: "Есть многое на свете, друг Горацио..." и т. д.
А если ему станут возражать во имя истины,- ему стоит повторить знаменитый вопрос: "Что есть истина?"
И потому: станем пить и веселиться - и молиться"

И. С . Тургенев. Молитва

(no subject)

А с другой стороны:

"Вере Львовне было жутко и тоскливо. Она впервые в своей жизни натолкнулась сегодня на ужасное сознание, приходящее рано или поздно в голову каждого чуткого, вдумчивого человека, - на сознание той неумолимой, непроницаемой преграды, которая вечно стоит между двумя близкими людьми. "Что же я о нем знаю? - шепотом спрашивала себя Вера Львовна, сжимая руками горячий лоб. - Что я знаю о моем муже, об этом человеке, с которым я вместе и ем, и пью, и сплю и с которым всю жизнь должна пройти вместе? Положим, я знаю, что он красив, что он любит свою физическую силу и холит свои мускулы, что он музыкален, что он читает стихи нараспев, знаю даже больше, - знаю его ласковые слова, знаю, как он целуется, знаю пять или шесть его привычек... Ну, а больше? Что же я больше-то знаю о нем? Известно ли мне, какой след оставили в его сердце и уме его прежние увлечения? Могу ли я отгадать у него те моменты, когда человек во время смеха внутренне страдает или когда наружной, лицемерной печалью прикрывает злорадство? Как разобраться во всех этих тонких изворотах чужой мысли, в этом чудовищном вихре чувств и желаний, который постоянно, быстро и неуловимо несется в душе постороннего человека?"

Внезапно она почувствовала такую глубокую внутреннюю тоску, такое щемящее сознание своего вечного одиночества, что ей захотелось плакать. Она вспомнила свою мать, братьев, меньшую сестру. Разве и они не так же чужды ей, как чужд этот красивый брюнет с нежной улыбкой и ласковыми глазами, который называется ее мужем? Разве сможет она когда-нибудь так взглянуть на мир, как они глядят, увидеть то, что они видят, почувствовать, что они чувствуют?.."

А.И. Куприн. Одиночество



(no subject)

"Никто, ни даже даже "друг", исправить нас не сможет, но великое счастье в жизни встретить человека совсем другой конституции, другого склада, других всех воззрений, который, всегда оставаясь собою и нимало не вторя нам, не подделываясь (бывает!) к нам и не впутываясь своею душою (и тогда притворною душою!) в нашу психологию, в нашу путнаицу,в нашу мочалку, -  являл бы твердую стену и отпор нашим "глупостям" и "безумствам",какие у всякого есть. Дружба - в противоречии, а не в согласии. Поистине, Бог наградил меня, как учителем, Страховым: и дружба с ним, отношения к нему всегда составляли какую-то твердую стену, о которую - я чувствовал, что всегда могу на нее опереться, или, вернее, к ней прислониться. И она не уронит и согреет."

Это письмо В.Розанова приводит в своих "Воспоминаниях" А.Г. Достоевская. Для неё в этих строках - ответ на вопрос о том, чем заслужила она "глубокое почитание и почти поклонение" от такого исключительного и талантливого человека, как муж её, Ф.М. Достоевский.

Правда, какое же счастье - встретить такого человека. Мне повезло.